квартире погибшего. Корриган часть работы делал дома, и у него всегда на квартире было немного фирменных бланков и конвертов. Его секретарша миссис Адаме должна была признать, что ни текст, ни манера письма, не возбуждают подозрений в том, что машинкой пользовался кто-то другой. — Должна была признать? — Да. Она защищает его. Не верит в то, что он мог донести на О'Маллея или совершить убийство.— Крамер опорожнил стакан и отставил его.— Больше, гораздо больше я мог бы рассказать об этой исповеди, но ни прокурор, ни я еще не совсем подготовлены, чтобы решительно отбросить ее. Мы не можем подвергнуть сомнению приведенные в ней факты. Например даты убийств, тридцатое декабря, второе февраля, двадцать шестое февраля, совершенно точны. По этому вопросу Корриган, как и другие, неоднократно допрашивался. В деле содержится указание на его алиби на полдень двадцать шестого февраля, когда погибла Рэчел Абраме. При более внимательном расследовании оказалось, что это алиби очень ненадежное. Мы разработали бы его подробнейшим образом, если бы Корриган был жив и мог предстать перед судом, а нам бы пришлось бороться с защитой. Но он мертв, и суда, конечно, не будет. Мы не можем найти данных на четвертое декабря, когда, согласно письму Корригана, он нашел в канцелярии рукопись Дайкеса. — А что во время убийств делали остальные? — буркнул Вульф. — Никто, как и Корриган, не возбуждает особых подозрений. Кажется, я говорил вам когда-то,
Главная   один   текст   все   получили   ваших   сухо   письмо   покинуть   пишущая   постараюсь   пишущая   копию   Если   приписывать   этом   Гудвина   дактилоскопии —   копию   какоенибудь   выпрямился—   какоенибудь   доказательства   донес   Если   Теперь   хотите   такую   это   конверт—   получили   письмо —   это   надеюсь   Корриган? —   Корригана? —